Место, где начинается этика

Человек существует с другими людьми. И трудно недооценивать степень, в которой характер отношений между людьми определяет как личную человеческую историю, так и историю цивилизаций.

Где-то, когда-то рабство – естественное положение вещей; где-то, когда-то недопустимо и нереализуемо. Где-то, когда-то люди делятся на касты или разные «природы»; где-то, когда-то имеют одну и равны между собой. Где-то, когда-то женщины – вид частной собственности; где-то, когда-то самостоятельные субъекты.

Различные комбинации убеждений порождают многообразие этических систем – представлений о нормах поведения, ценностях, нравственности и прочем «клее» социальных отношений.

Мы читаем этот текст во времена, когда, как минимум, подозреваем условность всех этих представлений. Утверждение «мораль субъективна» витает в воздухе.

Однако у меня всегда возникало недоумение смирение перед этим «фактом». Ведь от того, что нечто субъективно – оно не перестает влиять на нашу жизнь. А если мы способны влиять на свою жизнь, чтобы сделать её лучше – то один из способов осуществить это – влиять на то, что влияет на нас.

Этика влияет на нас значительно. А раз так, она стоит того, чтобы задаться вопросом критериев, по которым мы могли бы отличать лучшую этику от худшей.

Первое, что может прийти на ум человеку, задающемуся таким вопросом, будет, вероятно, когерентность этой этики: её непротиворечивость, согласованность утверждений. Если в одном месте сказано, что убивать никогда нельзя, а в другом, что в каких-то случаях можно – на глаза противоречие.

Однако нетрудно представить согласованную этику, защищающую интересы того человека, который её придумал, ценой всех остальных. Раз этика – дело, касающееся множества людей, то по задумке, она должна учитывать интересы всех тех людей, кто ей следует.

Значит, этика должна предполагать некоторое общее благо, для получения и сохранения которого всем нужно придерживаться отведённых ролей, действовать в рамках отведённых прав и обязанностей.

Но что значит это «общее благо»? Справедливость? Счастье? Продолжительность жизни? Экономическое процветание? Научный прогресс? Равенство? Чистота нации? Сохранение традиций? Знание? Сила? Красота? Нравственность? Свобода?

Что бы мы не выбрали в качестве «блага» нашей этики – это станет целью, оправдывающей необходимые средства её достижения. Чтобы достичь справедливости, нужно убить всех убийц. Чтобы достичь счастья, нужно устранить все причины несчастья. Чтобы достичь равенства, нужно отнять всё у всех и поделить. Логика ясна.

Вот в этом моменте и возникают трудности: под «благом» разные группы людей, разные народы и отдельные люди понимают разное. И может так случится, что разное «благо» в котором убеждены разные люди, предполагает друг друга в качестве необходимых средств: для сохранения чистоты нации нужно что-то сделать с «грязными», а для достижения равенства – что-то сделать с теми, кто своё «благо» не хочет отдавать.

Ну, очевидное решение тут – смириться с тем, что люди разные; что существуют разные «блага» и лучшее, что можно сделать – объединиться со «своими» вокруг него, поддерживать его и защищать от потенциальных угроз. Изолироваться в общем. Или попытаться захватить мир. Шутка. (Или нет).

Но что если то, что мы живем в мире разных людей придется принять за факт? Вот есть проблема – разные люди, готовые переубивать друг друга на пути к своему «благу». В таком случае, нам надо просто найти такое общее «благо», которое будет объединять всех и всегда. Что же всех объединяет?

Ну, очевидно – то самое «благо». К нему все, вроде бы, стремятся. Им руководствуются при принятии решений. Но пока, ничего такого не находится, что можно было бы на место этого «блага» положить, что всех бы устраивало; с чем все были бы согласны. А чтобы все были согласны, напомню – в основе задумки самого понятия этики.

Да уж, всё эти люди портят. Давно бы уже придумали общую цель и зажили бы нормально – без коррупции, преступности, нищеты и прочих последствий неэффективного общественного устройства. Со всем человек может не согласится, какое очевидное «благо» ему не предложи – всегда найдет повод отвертеться – от глупости ли, от корысти или неподходящего настроения.

Подождите, всех объединяет благо, так? Но ничего не ложится на его место так, чтобы всех устраивало? Раз, так, то почему бы нам это наблюдение в качестве основания искомой этики и не положить?

Человек стремится к своему пониманию блага, но оно не всегда соотносится с пониманием блага другого. Если оба это понимают – они либо обойдут друг друга, либо будут думать о том, как со своими личными «благами» обойтись так, чтобы ни одно не перевешивало другое.

Кто бы не согласился с такой этикой? Тот, кто настаивает на том, что его «благо» весомей – что оно стоит того, чтобы пожертвовать благом другого. То есть тот, кто не согласен участвовать в общественных отношениях вообще.

Тут можно возразить, что такой человек таки готов участвовать в общественных отношениях – но только с теми, кто разделяет его благо. То есть, это тот самый сценарий самоизоляции с попытками захватить мир. История нашла такому направлению мысли наименование – «фашизм».

В таком случае, перед нами, по крайней мере, ясная развилка:

• либо мы согласны с тем, что наша цель оправдывает любые средства
• либо мы согласны с тем, что наша цель не может оправдывать любые средства

В первом случае этика становится таким же средством достижения цели – логической подпоркой нашего убеждения в праве пожертвовать другими ради «блага». Во втором, этика встает на своё место и задает вопрос о том, как нам выстраивать отношения, исходя из того, что «человек всегда должен быть целью и никогда средством». Здесь и начинается этика.